Далее2

Абсолютные дуалисты всегда отличали Дьявола от «отца Дьявола». В «Латинском катарском ритуале» мы читаем: «Полагают, что следует говорить "Отче наш, иже еси на небе-сех", чтобы отличить его от отца Дьявола, который сам злодей и отец злодеев». Основой для этого верования является Евангелие от Иоанна: «Диавол... когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи» (Ин 8,44). Окситанский перевод этого текста столь же двусмысленный, как латинский и греческий тексты. Из «Деяний Архелая»* известно, что еще Мани переводил так: «Е1оскольку истина не его, каждый раз. когда он лжет, он говорит своё, ибо он лжец, как и отец его». Несомненно, что катары Драговицкой церкви, традиция которой утверждала, что эта церковь была основана непосредственно Мани, знали из «Евангелия от Иоанна», истолкованного таким образом, что Люцифер был сыном бога тьмы, т.е. его эманацией или проявлением: «И говорят, что Люцифер сын тьмы, как сказано в Евангелии от Иоанна: Ты — глас отца Диавола и т.д. И отец его, Диавол, — корень Люцифера». Возможно, большинство абсолютных дуалистов, по крайней мере после прибытия во Францию Никиты, проповедника теорий Драговицкой еретической школы, толковали рассматриваемый отрывок из Евангелия от Иоанна так же, как и Мани. Они верили, что есть Корень Зла, скрытый и непознаваемый, и всё зло, включая самого Сатану, — лишь его производные.

Создается впечатление, что для умеренных дуалистов отец Дьявола вполне мог соответствовать чудовищу хаоса, о котором мы говорили, а сын — испорченному им мятежному ангелу. Умеренный дуализм был боязливым — или тайным — дуализмом, обходившим из осторожности истинную проблему происхождения зла.

Итак, следует несколько пересмотреть ходячие теории и признать:
— что большая часть умеренных дуалистов втайне верила, как и абсолютные дуалисты, что существует вечный Корень Зла, но они окутывали эту веру тайной;
— что для абсолютных дуалистов то, что они называли злым началом, было само по себе непознаваемо, и что вес-зло, включая Сатану и его демонов, было лишь его проявлениями;
— что в этом пункте и во многих других есть ряд совпадений между святым Августином и катарами. Святой Августин, комментируя Евангелие от Иоанна, заявлял, что тьмы, заблуждения и смерти нет в Слове. А Иоанн фон Луджио: «Тьмы, следовательно, нет через него... Ибо тьма не была создана непосредственно и изначально Господом нашим, истинным Богом, и его сыном, Иисусом Христом».

По тем же причинам совершенно невозможно согласиться с тем, что, как упрямо продолжают считать некоторые ере-сиологи, два начала катаризма были равными. Помимо того, что это слово не имеет особого значения («равный» может значить «похожий, подобный»), если не уточнить, в чем именно эти начала равны, очевидно, что они не равны по значению и по силе и даже не «эквивалентны». Для Иоанна фон Луджио вечное Зло — это «грех, кара, тоска, заблуждения, огонь и муки, цепи и Сатана». И оно не имеет ни начала, ни конца.

За двадцать лет до него катар Бартоломе считал все видимые проявления, включая самого Дьявола, иллюзорной фантасмагорией между бытием и небытием. Он настаивал, что Бог Добра — единственный высший, истинный и всемогущий, тогда как ложный Бог этими качествами не обладает. А для Иоанна фон Луджио Дьявол всего лишь «ложь, заблуждение, напрасная (не истинная) сила и неспособность действовать кроме как в сфере Зла, которая не обладает истинным бытием».

© 2008 Тайные общества, ордена и секты | Карта сайта