Далее9

Даже величайший доктор богословских наук, чья книга «О подражании Христу» была знаменитейшей в течение столетий и питала сотни тысяч христианских умов, святой Фома Аквинский высказывался за гонения еретиков и спокойно относился к проливаемым морям человеческой крови и к мучениям и гибели христиан. Так как святой ученый в глубине души не мог не видеть вопиющего противоречия между религией всепрощения и кровавыми преследованиями во имя той же религии, то он напрягал все способности своего схоластического ума, дабы найти мост между этими взаимно исключающими друг друга явлениями. Почтенный схоласт рассуждал так: «Еретики, — говорит он в своем Богословии, — прежде, чем презрели Церковь, дали известные обеты относительно нее, которые они своим переходом в еретичество, естественно, нарушили. А так как нарушение обетов есть преступление, то необходимо их принуждать сдерживать эти обеты и наказывать за отступление от них. Принятие веры, — рассуждает он, - есть акт доброй воли, но поддержание ее — д е л о н е о б х о д и м о с г и ».

«Можно ли терпеть еретиков? Вопрос этот представляется с двух сторон: но отношению к самим еретикам и по отношению к Церкви. Еретики, взятые сами по себе, грешат, и потому они заслуживают не только быть отдаленными от Церкви отлучением, но и изъятыми из мира смертью. Разрушать веру, которою живут души, преступление гораздо более тяжелое, нежели подделывать монету, которая способствует только жизни телесной. Если же фальшивомонетчики, так же как и прочие злодеи, по справедливости присуждаются к казни светскими государями, то тем с большею строгостью следует относиться к еретикам, которых после отречения от ереси можно не только отлучать, но не несправедливо убивать. Что касается до Церкви, то она, исполненная милосердия к заблудшим, желает их обращения; потому она осуждает не иначе, как после первого или второго увещевания, согласно учению апостола. Если и после этого, еретик упорствует, то Церковь, не надеясь более на его обращение и в заботе своей о спасении остальных, отлучает его от Церкви своим приговором, предает его впоследствии светской власти для исполнения смертной казни... И если будет так, то это не противно воле Господней».

Так рассуждал «ангельский доктор», с которым беседовал сам Бог. Само собой разумеется, что отсюда поспешили сделать все последние выводы сами же инквизиторы. Ход их диалектики, направленной все к той же «философии убийства», уже цитированный историк передает так: «Если принуждать мечом к исповеданию истинной веры есть дело благочестия и великой заслуги перед Богом, если это дает венец мученичества, то во сколько раз благочестивее, полезнее и труднее действовать путем постоянного надзора, искоренять в душах грешников их заблуждения, принуждать их к тому наказаниями, предупреждать строгим примером распространение страшного греха и соблазна. Если грешнику, и не познавшему вечного Бога, предстоит осуждение в той жизни, то не лучше ли заставить его, хотя бы строгостью и силой, покаяться или познать истинную веру?»

Власть инквизитора позволяла ему арестовывать мирянина в каком угодно месте, даже в церкви, нарушая права убежищ. Их власть приравнивалась к власти епископов, но по существу они были могущественнее последних. Все, начиная с государя, подсудны инквизитору, он надзирает над всеми, и нет власти, которая могла бы вырвать намеченную жертву из его рук. Инквизиторы имели постоянную свиту, которая в то же время составляла их стражу. Каждый мирянин под страхом ответственности должен был оказывать им всяческое содействие.

© 2008 Тайные общества, ордена и секты | Карта сайта