Далее1

Но достижение этой победы связано с опасностями, катастрофами и потерями, пока не состоится полный триумф истинного Бога. Вера в то, что Зло бесконечно и фактически неуничтожимо, имела серьезные последствия. Я не настаиваю на тех выводах, которые всегда делали из этого колдуны, но дуализм, несомненно, послужил поводом для средневекового колдовства. Принять сторону Дьявола значило, конечно, быть осужденным, побежденным, но это позволяло также познать горькое наслаждение мятежа, гордыни, жестокости — материальные наслаждения. Это было желанием ада, то есть плотским восторгом от смешения удовольствия и боли.

Для верующих, которые отвергали Зло в сердце своем, мир сей, подвластный Князю тьмы, не переставал быть опасным и ужасным. Человек чувствовал себя пассивной игрушкой в борьбе между силами Зла и Добра, которые его четвертовали. Что мог он сделать против Зла, кроме как ждать, пока добрый Бог не победит и пока божественная милость не освободит его, наконец, от греха? Бог для него находился бесконечно высоко. Я полагаю, что распространение ка-таризма было затруднено тем, что он открывал два противоположных пути для действия: следовало либо примкнуть к силам Зла, либо совершенно отказаться от земной жизни. В общественном плане возникало такое же теоретическое противоречие: если мир плох, его надо изменить, но как его изменить, если Дьявол в нем всемогущ? В действительности религии, хотя они и «опиум для народа», имеют, как подчеркивал, кстати, Карл Маркс, и революционное значение (особенно дуалистические) в той мере, в какой они осуждают существующий строй как творение Зла. Действительно, богомилы сражались против феодализма и церковной тирании; катары пытались сделать так, чтобы их адепты стали более богатыми или хотя бы менее бедными; они лечили тела, — хотя и считали их творениями Дьявола, — и исцеляли больных; они пытались также заменить несправедливое право-ИТ судне милосердным. Теоретически они должны были отречься от мира, — это был лучший способ победить его, — и стать совершенными; в реальной жизни они верили, что их долг — работать ради преобразования мира. Но нужно было быть мудрецом или иметь чрезвычайно развитый ум, чтобы примирить эти две линии поведения, столь противоположные по своей сути. И, может быть, люди XIII века были способны на это.

Я не буду здесь говорить о попытках, предпринятых в конце XIX века различными философами — Лаба, Пра — с целью придать манихейству своего рода философскую или научную актуальность. Луи Пра, ученик и сотрудник Рену-вье, после того как он выпустил ряд работ: «Тайна Платона» (в соавторстве с Ренувье), «Религия гармонии» и др., работал до своей смерти над книгой, которую он хотел назвать «Неокд i аризм» и которая, насколько мне известно, так и не вышла. Название многозначительное. Теории Пра стали также широко известны в устной передаче.

© 2008 Тайные общества, ордена и секты | Карта сайта