Далее5

В конечном счете именно в экономическом плане катаризм проявил себя наиболее оппозиционно духу феодализма в строгом смысле слова: он был отражением эволюции общества, которая уже уменьшила в Окситании прерогативы сеньоров, противопоставив им интересы буржуа, противопоставив города замкам. Это было частично связано с наступлением денег. Несомненно, Добрые люди никогда не формулировали свои теории на этот счет. Может быть, они даже не всегда понимали истинную природу установившегося согласия между их метафизикой и расцветом меркантизма, которому все время мешали. Они жили в евангельской бедности и не имели ничего, кроме своих мисок. Их идеал освобождал их самих от всякой объективной обусловленности и, поскольку они использовали серебро только для блага других людей или своей секты, все капиталистические операции становились невинными благодаря их незаинтересованности. Они считали, что добровольная бедность угодна Богу, но Богу не нравится, когда людям ее навязывают: бедность — зло для простых верующих, которые не намерены вести аскетическую жизнь и должны работать, чтобы жить лучше. Сражаться против власти Сатаны значило для них устранять несправедливые препятствия, с помощью которых феодальное и католическое общество мешало деятельности купцов и буржуа. И, несомненно, многие буржуа в конце XIII века примыкали к катаризму, потому что надеялись благодаря этому стать равными аристократам.

Это реформированное и очень чистое христианство позволяло им, не впадая в грех, требовать права или возможности свободно заниматься коммерцией, заимствовать деньги или размещать свои капиталы, чтобы получить с них верную прибыль. Благодаря этому они увеличивали свою силу, что позволяло им быть в какой-то мере независимыми от произвола сеньоров. Мы мало знаем о финансовой деятельности этой секты, но, несомненно, она получала пожертвования и часто с выгодой их использовала. Высокая духовность «совершенных» гарантировала точность их бухгалтерии: фонды, которыми они располагали, превращали их в абсолютно платежеспособных банкиров, вроде тех, которым святой Иоанн Златоуст советовал доверять свои деньги, чтобы вернуть их с прибылью, а их благотворительность давала заёмщику гарантии на тот случай, если он не по своей воле не сможет вернуть капитал и проценты.

Не делая никакого различия между денежными и любыми другими коммерческими операциями, катары поступали более справедливо, чем римская церковь, которая запрещала проценты, произвольно отождествляя их с омерзительным ростовщичеством. Они с подозрением относились к земельной собственности, потому что монополию на нее имели аристократы (сеньоры были единственными настоящими собственниками земли), и считали «сатанинской» несправедливостью то обстоятельство, что те, кто обрабатывает землю, могут быть на ней лишь арендаторами. Единственными видами труда, на которые смотрели тогда как на в какой-то мере справедливые, были ремесло и коммерция. Что же касается доходов от феодальных и церковных прав, то они уже тогда казались совершенно несправедливыми и лишенными разумного обоснования. Церковные налоги всегда были непопулярными. «Не Христос их установил!» — говорили Добрые люди, а в конце XIII века — трубадур Пейре Карденаль.

В ту эпоху, когда еще никому не приходила в голову идея «критиковать- понятие капиталистической прибыли, как это показал венгерский писатель Геза Хегедюш в своей прекрасной книге «Еретики и короли», прибыль купцов не считалась незаконной из-за множества препятствий и опасностей, которые затрудняли приобретение и циркуляцию товаров.

Кстати, коммерческая деятельность не затрагивала ни интересы, ни свободы других. Покупал товары тот, кто хотел, не только буржуазия, которая заставляла купцов работать за честное вознаграждение. В портах, в Нарбонне, например, сами товары отождествлялись с прибылью. Совершенные во имя Евангелия везде подавали хороший пример, точно оплачивая все полученные услуги. Может быть, именно благодаря им распространился новый миф о скрупулезно честных коммерсантах (этот миф продержался до Первой мировой войны!) наряду с понятием свободного и справедливого разделения труда, принципиально противоположным феодальным повинностям и правам. Во всяком случае, более честными казались свободный труд и его оплата согласно обязательствам перед Божественным законом, а тот бог, который установил права сеньоров и церковные налоги, не мог быть истинным Богом.

© 2008 Тайные общества, ордена и секты | Карта сайта