Далее4

Даже дискредитация, хотя и чисто теоретическая, Добрыми людьми правосудия сеньоров просто восходит к знаменитому тексту, в котором святой Павел требует от верующих не выносить свои споры и дела на языческие СУДЫ. «Как смеет кто у вас, имея дело с другим, судиться у нечестивых, а не у святых?.. А вы, когда имеете житейские тяжбы, поставляете своими судьями ничего не значащих в церкви. К стыду вашему говорю: неужели нет между вами ни одного разумного, который мог бы рассудить между братьями своими? Но брат с братом судится, и притом перед неверными» (] Кор 6, 1 4—6). Катары не могли не приспособить наставления апостола к обществу, в котором они жили, поэтому они избегали обращаться в «сатанинские» суды. Они восхваляли третейский суд, вдохновляясь словами святого Павла: «Берите в судьи совершенных!» Поведение катаров в этом вопросе было по сути своей чисто религиозным, оно просто означало возврат к непримиримости первоначального учения. Религии всегда революционны в той мере, в какой они придерживаются своей изначальной чистоты. Это не означает, с учетом обстоятельств и исторического момента, что моральный ригоризм катаров не имел объективного значения своего рода бунта против общества, которое они осуждали.

Запрещая клятвы, катары тоже действовали в соответствии с принципами Христа: «А Я говорю вам: не клянись вовсе» (Мф 5, 34) и с практикой его учеников эпохи первоначального христианства (Иак 5, 12; Иустин, I, «Апология», 16; Климент Александрийский, «Строматы», VII, VIII, 10, «Педагог», III, 11, 79). И во времена святого Августина обязанность давать клятву все еще продолжала беспокоить христиан (Письма, 48, 125, 126, 157). Отвергая ее, Добрые люди просто оставались верными традициям первоначального христианства.

В своих мнениях относительно брака катары ни в коей мере не были еретиками. Как известно, освящение брака нельзя с полной уверенностью приписать Христу. Мы не находим никаких следов этого ни в Евангелиях, ни в Посланиях. Трентский собор признал это отсутствие доказательств в Писании в своем кратком изложении учения о браке. Катары, которые добросовестно уважали священные тексты, могли поэтому с полным основанием признавать, — отличая его от мистического брака души с духом, представлявшего собой нечто совсем иное, — брачный союз по взаимному согласию в присутствии «совершенного», не священный, но исключающий всякий интерес и продажность, заключаемый на основе равенства и взаимной любви. И если брак, который хотели учредить Добрые люди со всем уважением к Писанию, обрел революционное значение по той причине, что он ослаблял власть мужчин и способствовал эмансипации женщин, то в этом он соответствовал законным социальным чаяниям всех женщин, хотя и весьма скромным: понадобилось ждать еще семьсот лет, прежде чем женщины полностью освободились от мужского господства.

Что же касается разрешения верующим заниматься ростовщичеством, давать под проценты коммерческие ссуды, то если идти по освобожденному в ту эпоху пути к капитализму, то оно, несомненно, опиралось на слова самого Христа: «Лукавый раб и ленивый... надлежало тебе отдать серебро мое торгующим, и я, придя, получил бы мое с прибылью» (Мф 25, 26—27). «Для чего же ты не отдал серебра моего в оборот, чтобы я, придя, получил его с прибылью?» (Лк 19, 23). При том условии, что заёмщик был более богат — или столь же богат, как заимодавец, как требовал в ту же эпоху в Нар-бонне еврейский закон — или, по меньшей мере, платежеспособен и мог выплатить капитал с процентами, такая форма ссуды не имела в себе ничего предосудительного в момент зарождения капитализма и была одинаково выгодной как для заемщика, так и для заимодавца. Это должно было навести катаров на мысль разрешить, как это сделала, кстати, греческая церковь, денежные операции на честных условиях, а чтобы исключить омерзительное ростовщичество, разоряющее заемщиков, создать систему коммерческих ссуд, которая позволила бы купцам обогащаться, расширяя свое дело. «Совершенные», которые не имели никакой собственности, хотели, чтобы было как можно больше зажиточных верующих, которые могли бы благодаря своему богатству в какой-то мере противостоять тирании феодального общества «чести». И они справедливо считали, что логичней продавать серебро тем, кто умеет им пользоваться, чем продавать пряности.

© 2008 Тайные общества, ордена и секты | Карта сайта