Далее3

У места казни процессия останавливалась, секретарь читал приговор и перечень предъявленных еретику обвинений. Затем на трибуну всходил инквизитор, проклинал еретиков и призывал на их голову гром и молнию небесного и земного правосудия. К осужденному подходили королевские солдаты, чиновник читал постановление о сожжении. Палачи связывали ос)ждснного и привязывали к столбу у костра. Костер поджигали. Пламя вздымалось у ног осужденного и росло. Удушливый дым окружал его голову. Задыхаясь в дыму и корчась от ожогов, несчастный мог видеть сквозь клубы дыма и языки огня силуэт огромного распятия, протянутого на древке к его лицу сердобольной рукой инквизитора, заботящегося и в этот последний момент о душе осужденного.

Тот, кто притворно раскаивался во время заключения и, будучи прошен и отпущен, обманывал доверие инквизиции и снова предавался ереси, не мог уже надеяться ни на какое снисхождение. Сколько бы раз он ни отрекался теперь от прежних заблуждений и ни обещал оставаться верным католиком, его ждал неминуемый костер. Единственным снисхождением, на которое шла по отношению к нему инквизиция, --это обещать ему предварительно задушить его через палача и потом уже мертвым бросить в костер.

Если еретик бежал от суда и наказания и избегал таким образом костра, его все же судили, произносили заочный приговор и приводили его в исполнение. Изготовляли куклу, изображающую еретика, несли ее в сопровождении процессии к костру и бросали в огонь, символизируя тем неизбежность ждущего еретика наказания. Правосудие этим удовлетворялось, и процессия расходилась по домам.

«Дети и внуки погибшего на костре еретика были лишены всех гражданских прав; они не могли получить никакого гражданского и духовного места, даже если оставались правоверными католиками. Над ними тяготело проклятие отцов».

Если еретик, в страхе от грозящей казни и пыток, сам лишал себя жизни, его все же судили и осуждали, как еретика. Если обвиненный в ереси скончался до суда и был мирно похоронен, его все равно судили. И по приговору вырывали кости из могилы и предавали сожжению. «Трибунал с приором доминиканским, королевским наместником или его чиновником, окруженный толпой народа, отправлялся на кладбище, где вырывали трупы. Процессия тем же порядком возвращалась назад в город, в открытом ящике волокли потревоженные кости, а герольд, ехавший впереди, громким голосом кричал: "Кто так поступит, так и погибнет!" Потом на площади публично жгли останки».

Еретиков, погибших в заключении, отлученных и прочее, хоронили не на христианском кладбище, где могли покоиться только останки католиков, а в особом свалочном месте, куда бросали падаль и всякого рода отбросы. Кто самовольно погребал на католическом кладбище еретика, присуждался к вырыванию трупа собственными руками.

Еще строже судили за еретические отступления от католицизма священников, ибо, как гласят приговоры по этим делам, «что ужасно и возмутительно в каждом христианине, то, несомненно, относительно человека духовного или пресвитера читать и слушать еще ужаснее и потому должно быть подвергаемо наказанию более тяжкому».

© 2008 Тайные общества, ордена и секты | Карта сайта