Далее5

Р. Нелли доказывал также, что для катаров два начала были принципиально неравны по своей природе и значимости (Les Cathares. P. 79), но в другом месте той же его книги (на с. 132) мы читаем, что у манихеев они тоже были неравны: в конце времен Зло будет изолировано и лишено возможности вредить.

Главной чертой катаризма школа Дювернуа—Бренон объявляет не дуализм, а докетизм, но в последнем нет ничего оригинального: он был и v гностиков, и у манихеев, хотя Е.Б. Смагина в комментариях к книге «Кефалайя» (с. 304) доназывает, что манихейский докетизм был вторичным и позднейшим явлением. Да, катары считали, что явление Христа было одной лишь видимостью, но если что на самом деле представляет собой одну лишь видимость, так это аргументация школы Дювернуа—Бренон в пользу докетизма как главной черты катаризма.

Еще один важный момент — связь между катаризмом и богомильством. Эту связь отрицает, например, французский медиевист Жан-Луи Биже, который думает, будто значение этой связи преувеличивается историками Балканских стран, которыми движет их «славянский национализм» (журнал «Heresis», № 24, июнь 1995. С. 95). В отличие от него Р. Нелли не сомневался в том, что богомильство было основой южно-французского и итальянского катаризма (La philosophic du catharisme. P. (57). Да и смешно отрицать эту связь, когда хорошо известна та руководящая роль, которую играл богомильский патриарх Никита на знаменитом катарском соборе, состоявшемся в 11(57 году в замке Сен-Феликс-де-Караман близ Тулузы. Никита представлял так называемую Драговицкую церковь, якобы основанную самим Мани и стоявшую на позициях абсолютного дуализма. Западные историки измучились, пытаясь объяснить название этой церкви, а ларчик открывался просто: речь идет о хорошо нам известном племени дреговичей. Каким-то образом часть этого племени зашла далеко на юг и оказалась в районе Салоник (О.Н. Трубачев. В поисках единства. М., 1992. С. 101-103).

Западным историкам вроде Биже не стоит высокомерно отрицать влияние славянских народов на религиозную жизнь Запада. Не случайно во Франции надолго утвердился термин «болгарская ересь». По обвинению в ней 13 мая 1239 г. на холме Монт-Эме в Шампани сожгли 183 еретиков. С этого холма Александр I наблюдал в 1815 году за устроенным им почему-то именно в этом месте парадом русских войск. И даже тамплиеров при Филиппе Красивом тоже обвинили в «болгарской ереси».

Когда с катаризмом во Франции и в Италии расправились, его цитаделью еще долго оставалась Босния. Считалось, что именно в Боснии находился главный штаб ереси во главе с катарским антипапой (Г.-Ч. Ли. История инквизиции в Средние века». С. 553). Катаризм продержался здесь до середины XV века, когда правители Боснии в поисках защиты от турецкого нашествия обратились за помощью к Западу и стали подавлять ересь. От турок их это не спасло, а боснийские катары потом дружно обратились в боснийских мусульман.

Жан-Пьер Картье видит в катарском Лангедоке «целую цивилизацию, которая была приговорена к смерти, несомненно, по той причине, что она появилась слишком рано и намного опередила свое время. Пришлось ждать Ренессанса, чтобы увидеть ее возникшей вновь, в иной форме» (Jean-Pierre Cartier. Histoire de la croisade contre les Albigeois. Paris. 1968. p. 51). Это мнение разделял и Рене Нелли, судя по первой части его книги «Катары», но из его заключения к этой книге можно сделать вывод, что он считал «преждевременной» и катарскую религию. Ее тогда задавили, но миру все равно не отвертеться от решения дилеммы: либо мирозданием правит некий «бог-чудовище», первоисточник всех несчастий и катастроф, либо в нем действуют разные начала, между которыми нет никакой «гармонии», а есть только борьба не на жизнь, а на смерть.

А. Иванов. 22 июня 2004 г.

© 2008 Тайные общества, ордена и секты | Карта сайта