Далее7

Чуждаясь общества товарищей, он жил одиноко, никогда не шутил и не смеялся, не ел мясной пищи, спал на голой скамье или на камнях. Его видели только в церкви, где со страстным вниманием слушал он все проповеди. Большое влияние на него оказала книга проповедника Кассиана «Collationes Patrum», она привела его к духовному совершенствованию, и он слепо подчинился ее влиянию. В университете обратили внимание на юношу, который с такой страстью готовится к духовному подвижничеству. Епископ настойчиво советовал ему отдаться духовной деятельности, соответствующей всем особенностям его натуры. Юноша согласился и был посвящен в каноники Августинского монастыря.

Он ревностно занимался проповеднической деятельностью, но вскоре, при его жгучей энергии, ему сделалось тесно в Паленсии, где проповеди его имели громадный успех среди толпы слушателей. Бартоломей Тридентский говорит о нем: «Он готов был разорвать свое тело на куски из ревности к вере, а любви божественной в нем было столько, что он готов был для выгод христианства пожертвовать собою, продать себя, если бы это потребовалось». Из Паленсии он УХОДИТ в Лангедок для борьбы с ересью. Но, видя чистоту жизни сектантов-катаров (то же, что и альбигойцы), настолько сохраняет беспристрастие, что предлагает католическому духовенству перенять чистоту жизни у этих сектантов. Доминику нравится их воздержание, их презрение к плотской жизни и их одушевленность идеальными представлениями. По существу своему Доминик сам был сектантом, и, быть может, это была простая случайность, что он не сделался пламенным исповедником сектантской ереси, а оставался ревностным СЛУГОЙ католической церкви. В значительной степени это объясняется тем, что Доминик не остался слепым исполнителем папской воли, а был вождем своего стада в своем монастыре, где образовал своего рода Доминиканскую церковь.

Испанским монахам, сопровождавшим его в Лангедок для борьбы с еретиками, Доминик посоветовал бороться не словами, а примером своей жизни, — распустить блестящих слуг, отказаться от экипажей и всех удобств и роскоши и идти пешком, нищими, подобно апостолам. Огню, горевшему в душе Доминика, надо приписать то, что сопровождавшие его священники настолько одушевились нарисованным им идеалом монашеской жизни, что отказались от всего и пошли за ним действительно нищими, восхваляя своего вождя и господина. Историк Доминика и его жизни говорит: «Куда бы ни приезжал этот человек, он везде производил сильное впечатление на людские массы своей личностью, огненной речью и особенно обаянием чудес». Шли слухи, что он обладает силой исцелять болезни, изгонять нечистых духов и даже воскрешать мертвых. Составлены целые списки его чудес, сохраненные в доминиканском монастыре. Так, одному испанскому юноше, предназначенному с юности для монашеской жизни, Доминик исправил мешавший ему органический порок и молитвами вместо женского органа восстановил мужской. Одной девушке, которая рвалась в монастырь и не знала, как избегнуть замужества, Доминик изменил лицо и настолько ее обезобразил, что, вставши однажды утром, девица сама себя не узнала, а жених от нее отступился и дал ей беспрепятственно сделаться невестой Христовой. Все эти подвиги снискали Доминику популярность среди народа. Но, конечно, всего чудеснее была великая сила его духовного красноречия, которой он жег сердца.

Сам он продолжал вести подвижнический образ жизни, носил власяницу, бичевал и изнурял себя. И хотя его называют преследователем ереси и упорным гонителем еретиков, но всюду рисуют его кротким и тихим, убеждающим пламенным словом и огнем своей веры. Три женщины, по словам католических историков, засвидетельствовали его девственность.

Существенная деятельность святого Доминика, кроме его пламенных проповедей, заключалась в основании Пруллиан-ского монастыря, недалеко от Монреаля, на земле тулузско-го епископа. Монастырь был основан для укрепления в вере обращенных еретичек; там же основаны были мужская и женская школы. Братия и ученики жили милостыней. Множество поклонников Доминика стремились к нему в монастырь, и он все увеличивался. Цели учрежденного монастыря для еретиков заключались исключительно в духовном назидании. Доминик и представить себе не мог, что впоследствии его же монастырь обратится в мрачный дом пыток и заключения для десятков тысяч людей. Он хлопотал об учреждении своего особого ордена и наконец в 1216 году получил желанное разрешение, и тогда же первые шестнадцать доминиканцев перебрались в здание нового доминиканского ордена. Но этого Доминику было мало, и он умолял папу разрешить ему основание особого проповеднического братства.

© 2008 Тайные общества, ордена и секты | Карта сайта