Далее1

Эти постановления утверждали власть папы над общественной жизнью народа, над его мыслью, наукой, распорядком и укладом жизни. Папа — всемогущий устроитель и господин христианского мира; от него — милость и от него смертная кара. На невиданную доселе в мире высоту могущества и всевластия поднялся римский первосвященник. Только деспотия и безответственность азиатских сатрапов могли сравняться с этой властью папы творить все ему угодное, не подчиняться ничему, стать выше всех судов и осуждений. Естественно, что эти неслыханные права, это отсутствие предела возможностей для честолюбия, похоти и разнузданности породили неслыханные преступления и пороки.

Чувственный греческий и римский мир в эпоху язычества обоготворял физические побуждения и умел эстетизировать их: в то время предавались наслаждениям тела и вносили в свой праздник плоти красоту, стройность и мудрость. Христианские епископы, каноники и монахи вносили в свой разврат грубость, кровь, убийство, предательство, скотскую грязь и необузданное злодейство. В то время, по свидетельству католических историков, «Иисус глубоким сном почил на корабле своем, когда его судно, гонимое ветром, металось по волнам».

Но чистое религиозное сознание с особенной силой пробуждалось в народе, и уже гремели проклятия разнузданному духовенству, тяжким бременем легшему на народ, осквернявшему религиозные идеалы и подтачивавшему духовные основы жизни Средневековья.

Из этого протеста и возмущения возникали ереси и новые учения, в которых значительное место уделялось правилам строгой жизни для священников и паствы. Так, например, в учении секты донатистов существенную роль играл принцип недопущения безнравственных и недостойных священников к совершению таинств.

Верные официальной церкви каноники и монахи не могли бороться с ересями, потому что преимущество знания, искренности и веры было на стороне еретиков. Сами же каноники не раз принуждались логикой вещей переходить в ересь.

Папа Григорий VII сознавал падение духовенства и ослабление его влияния, видел растущее зло ересей и пытался с ними бороться. Церковь предает еретиков анафеме, сажает их в тюрьмы, отнимает имущество и изгоняет из пределов стран. Напрасно св. Бернард протестует против религиозного насилия и убеждает предоставить борьбу мирным проповедникам и кротким монахам. Папа борется и с ересью, и с победами ума и логики, врывающейся в область незыблемых канонических узаконений.

Так, папе представляется опасным направление ума и книги известного ученого Абеляра, чье красноречие и смелое искание истины снискали ему широкую популярность среди учащейся молодежи. Абеляр осмелился поверять религиозные догмы при свете разума, чем и привел в ужас схоластическую церковность. «Он обращает в ничто христианскую веру, стараясь понять свойства Бога с помощью человеческого разума, он подымается в небеса и спускается в ад... Он увлекает за собой всю землю. Поэтому пора наложить на него молчание силой апостольской власти». И книги Абеляра были сожжены, ибо в философской борьбе номинализма Абеляр занял слишком независимое положение рационалиста, увлеченного своей непобедимой логикой и ясностью своей мысли. В 1121 году был сожжен трактат Абеляра о Троице.

Между тем ереси все подымались и росли; убывало папское влияние и вместе с ним убывали доходы. Напрасно с необузданной «щедростью» распродавались индульгенции, которыми верующие грешники покупали возможность безнаказанно грешить. Папа начал применять к еретикам суровые меры пыток и смертной казни, а для поднятия престижа духовенства и доходов стал проповедовать крестовый поход. Это послужило могучим отвлекающим средством от неурядиц церковной жизни, для религиозного воодушевления страны и для поднятия доходов папского двора. Ибо немало рыцарей, павших под Иерусалимом и по дороге к нему, владения свои оставляли церкви.

© 2008 Тайные общества, ордена и секты | Карта сайта