Тайные общества, ордена и секты > РАЗЛАГАЮЩАЯСЯ ОФИЦИАЛЬНАЯ ЦЕРКОВНОСТЬ. АЛЬБИГОЙЦЫ. КРОВАВАЯ РАСПРЯ. СВ. ДОМИНИК И СВ. ФРАНЦИСК

РАЗЛАГАЮЩАЯСЯ ОФИЦИАЛЬНАЯ ЦЕРКОВНОСТЬ. АЛЬБИГОЙЦЫ. КРОВАВАЯ РАСПРЯ. СВ. ДОМИНИК И СВ. ФРАНЦИСК

Достигнув в X столетии венца могущества, силы, безответственности и всевластия, папство и папская курия разрушаются от собственного благополучия, могущества и богатства. «Целый ряд нравственно развращенных личностей, — говорит историк, - сидит на папском престоле» . Мрачные картины азиатских деспотий развертываются в христианском Риме. Редкий папа не погибал от интриг, над редким политические враги не совершали самых диких насилий, даже трупы не избегали посрамления. Владычество наглых женщин, коварство, оргии мести, убийство, яд, святотатство, кощунство были обыкновенными явлениями в ту эпоху. Лате-ранский дворец был местом публичного разврата и вместилищем порока. Распущенность нравов и чувств всего латинского духовенства была чудовищна. «Это не епископы, — говорили о них современники, - а тираны, окруженные войском; с руками, запятнанными неприятельской кровью, они приступают к совершению таинств». Епископские должности на всем Западе продавались с публичного торга. Безграмотность и невежество даже высшего духовенства были поэтому чудовищны. Не все знали даже «Верую», не все умели читать.

Жизнь представителей высшего духовенства, обладавших громадными доходами, протекала в разнузданной чувственности, в грубейших удовольствиях. Дома их. по свидетельству современников, были притонами разврата. Не было ни одного из семи смертных грехов, которому с избытком страсти не предавались бы тучные каноники, ожиревшие епископы. Их столы ломились от яств, погреба от вин, их пиры блистали обнаженной красотой развратных женщин, причем чувственная фантазия итальянских епископов и их придворных была безгранична в своей дерзости и в своем кощунстве.

Но развращенная жизнь папского двора и римского духовенства не могла развратить и потушить жизнь религиозного сознания всего народа. Как бы в противовес этой развращенности, этому безбожию и кощунству, напрягалась религиозная воля, и мысль народная искала иных путей для проведения в жизнь заветов истинной религиозности. Освобождались от слепого и мертвого подчинения догме и сами искали не мертвых формул, а живой, утоляющей душу воды божественного смысла в евангельском учении. Появляются многочисленные сектанты, раскольники, еретики, утверждающие новый строй религиозного учения, подчиняющего себе жизнь людей, отдающихся суровому и восторженному служению истине.

Именно тогда, когда папство создало железный кодекс, оковавший кольцом повиновения всю христианскую паству, когда «всемирный папа» воздвигся как наместник Христа, не отвечающий ни перед кем за свои деяния, но сам дающий ответ за всех на Страшном Суде, — именно тогда восстал дух высшего бунтарства в народе, и он ломал все цепи влияния католического духовенства и искал собственных путей религиозной жизни. Приблизительное представление о папском железном кольце дают постановления относительно роли папы в мире, выработанные соборами при Гильдебранде. «Один только римский первосвященник может быть назван вселенским; он один имеет право низлагать епископов; его легаты имеют право председательствовать над всеми епископами в соборе; он может низлагать отсутствующих прелатов; он один имеет право носить императорские регалии; государи обязаны целовать его ногу; он имеет право низлагать с престола императоров, и подданные могут быть освобождены от присяги в верности дурным государям; ни один синод и ни один собор, созванный без его полномочия, не может быть назван вселенским; ни одна книга не может быть названа канонической без его разрешения; его приговоры не могут быть никем отменены, он же может отменять постановления всех; римская церковь всегда была и будет непогрешимой; гот, кто не согласен с этим, перестает быть католическим христианином».

Далее1

Эти постановления утверждали власть папы над общественной жизнью народа, над его мыслью, наукой, распорядком и укладом жизни. Папа — всемогущий устроитель и господин христианского мира; от него — милость и от него смертная кара. На невиданную доселе в мире высоту могущества и всевластия поднялся римский первосвященник. Только деспотия и безответственность азиатских сатрапов могли сравняться с этой властью папы творить все ему угодное, не подчиняться ничему, стать выше всех судов и осуждений. Естественно, что эти неслыханные права, это отсутствие предела возможностей для честолюбия, похоти и разнузданности породили неслыханные преступления и пороки.

Далее4

Поняв опасность распространения ересей на юге Галлии, в Лангедоке (нынешнем Правансе), чувствуя, что эта богатая и цветущая страна уходит со своими богатствами от протектората папства, Иннокентий III воззвал к крестовому походу против еретиков. Злая и дальновидная политика папы увенчалась успехом. Зная, что Северная Галлия ищет случая присоединить к себе цветущий Прованс, папа двинул на Лангедок войска французского рыцарства, а в резерве имел войска галльского короля, обещая победителю престол Лангедока. Под предводительством Симона Монфора двинулись и осадили Тулузу войска французского рыцарства, Началась длительная и кровопролитная борьба католиков и еретиков. Тулузский граф Раймонд VI пережил все перипетии этой борьбы и в конце концов лишен был своего наследственного графства. Лангедокцы, мирно жившие под управлением Раймонда, преуспевавшие в культуре и торговле, не могли примириться с новым завоевателем и с тиранией папства. Не раз поднимались восстания. Страна была предана папскому проклятию и отлучению. Во времена владычества Монфора сектанты скрывали свои убеждения под масками правоверного католичества или толпищами разбегались. Но во всех сердцах жила надежда восстания и свободы. В одной из битв Симон Монфор был убит; сын Раймонда VI — Раймонд VII — одержал победу над французским рыцарством и недолго свободно правил своей страной. По зову папы снова хлынули северо-галльские полчища, и юный граф стал терпеть поражения. В конце концов, он должен был подписать позорные условия мира и принять свое графство на условиях полного подчинения Риму.

Далее2

Здесь, в этих первых преследованиях еретиков, заключается начало истории инквизиции, написанной человеческой кровью.

Далее3

Наиболее ревностные назывались «совершенные». «Совершенные» посвящались в это звание особым обрядом, перенятым ими от болгарских богомилов. Обряд состоял в простом наложении рук с произнесением некоторых слов; назывался он Consolamentum. Этим обрядом посвящаемый получал дары Духа Святого. Совершался он очень торжественно и обставлялся как можно таинственнее, потому что альбигоец, получивший «консоламентум», был уже приговорен к смерти как еретик. Посвящаемый приготовлялся к нему строгим постом и молитвой. В большой комнате ставили стол, накрытый белой скатертью, на котором лежало Евангелие. Альбигойский учитель сначала рассказывал посвящаемому о суровости ожидающей его жизни, о том, что он постоянно должен ждать гонений от католического духовенства, и затем спрашивал его, твердо ли он решился на это.

Далее6

Но по мере усиления ярости преследователей как огонь под ветром разгорались сектантские вероучения и ревность их о вере, преданность своим учениям и мученический героизм. Ереси одновременно вспыхивают в Орвието, в Милане, в Альби, в Витербо, в Сполетто. Доминиканский орден шлет целыми тучами добровольных инквизиторов, палачей и сыщиков, шныряющих по стране, наводящих ужас своим прибытием, приносящих доносы, кровь, пытки и мученические костры. Каким образом доминиканский орден сыграл столь деятельную роль в истории инквизиции, повествует история.

Далее8

Незадолго до этого духовный брат его и поверенный всех планов Диего умер, и Доминик остался одинок со всеми своими недовершенными планами и начинаниями. Молясь однажды ночью в римской церкви о том, чтобы дано ему было завершение его планов, Доминик увидел во сне Сына Божия, восседавшего на высоком троне, в небе, по правую сторону Бога Отца. «Христос сидел гневный, раздраженный перед толпою грешников, поникших перед Ним. В руках Его были три копья, предназначенных для сокрушения прегрешивших: одно — для гордых, другое — для скупых, третье — для развратных. Пресвятая Матерь обнимала Его ноги, умоляя о милосердии к павшим. "Разве не видишь ты, — отвечал ей Иисус, — сколько неправды они сделали Мне? Моя справедливость не потерпит втуне столько зла безнаказанного". Тогда Пресвятая Дева сказала ему: "Ты ведаешь, Господи, каким путем надо направить их. Я знаю верного слугу, которого Ты пошлешь в мир, дабы он восстановил учение Твое, тогда все узнают и обрящут Тебя. Я дам ему в помощники еще другого слугу, который совершит то же дело". По желанию Господа, Которого смягчили ее просьбы, она подвела ему монаха, в чертах которого Доминик узнал самого себя. "Он способен исполнить то, что сказала Ты", — изрек Господь. Следом за ним она подвела другого монаха, который предназначался в соратники ему. Лицо его было незнакомо. Доминик никогда не видел его прежде. Но, придя на другой день в церковь, он нашел его между молящимися и тогда, смело обратившись к нему, воскликнул: «Ты товарищ мой, ты пойдешь вместе со мною. Мы будем действовать вместе, и никто не одолеет нас!» Нового знакомца звали Франциском.

Далее9

В 1216 году папой Гонорием III был утвержден орден проповедников Доменика, а спустя шесть лет таковое же разрешение было дано и Франциску. Тогда число «миноритов», сопровождавших его «меньших братьев», было так велико, что всех поражало своей громадностью, своей готовностью отречься от мира и способностью воодушевлять проповедями народ. Франциск поддерживал Доминика в Риме, и основатель ордена доминиканцев многим был обязан своему товарищу, облик которого увидел еще до встречи во сне.

Далее7

Чуждаясь общества товарищей, он жил одиноко, никогда не шутил и не смеялся, не ел мясной пищи, спал на голой скамье или на камнях. Его видели только в церкви, где со страстным вниманием слушал он все проповеди. Большое влияние на него оказала книга проповедника Кассиана «Collationes Patrum», она привела его к духовному совершенствованию, и он слепо подчинился ее влиянию. В университете обратили внимание на юношу, который с такой страстью готовится к духовному подвижничеству. Епископ настойчиво советовал ему отдаться духовной деятельности, соответствующей всем особенностям его натуры. Юноша согласился и был посвящен в каноники Августинского монастыря.

Далее5

Собор обязал под страхом наказания каждого обывателя разыскивать еретиков и доносить о них. Раскаявшиеся еретики носили особую пометку на одежде: два желтых креста. Нераскаявшиеся — заключались в тюрьму или сжигались, а имения их конфисковывались в пользу церкви. Епископы назначали «инквизиторов веры». Созванный ранее Турский собор опубликовал следующее свое постановление относительно еретиков: «Мы повелеваем епископам быть бдительными и по произнесении церковного отлучения над еретиками следить за тем, чтобы последователи этой ереси были лишены крова и какой бы то ни было помощи, сколько бы их ни было. Никто не смеет сообщаться с такими людьми, ни покупать у них ничего, ни продавать им. Во всяком человеческом утешении им должно быть отказано, чтобы они были вынуждены отказаться от своего заблуждения. И если кто осмелится не повиноваться этому повелению, тот тоже подвергается проклятию, как соучастник ереси. Те же еретики, которые попадут в руки властей, должны быть заключены в тюрьму во владении какого-нибудь католического государя и лишены всего имущества. В тех местах, где втайне сосредоточено большое количество еретиков, должны быть произведены строгие расследования; ничто другое не соединяет их, как их ересь. Поэтому если будет открыто какое-нибудь тайное собрание где-либо в доме, то виновные должны быть наказаны со всей строгостью церковного закона».

© 2008 Тайные общества, ордена и секты | Карта сайта