Далее1

Несомненно, сравнение Транкавеля с Иисусом Христом является преувеличением, но эти чрезмерные почести, во всяком случае, лучше, чем то безразличное, злобное молчание, которым поздние почитатели Симона де Монфора окружают несчастного виконта. Пьер Бельперрон, который не очень-то жаловал южан XIII века, отдал ему справедливость в том же духе, в каком это сделал Гильем Ожье: «Крестоносцы, — пишет он, — разделяли то омерзение, которое внушали народу еретики, и, как сказал один из них, прибыли в Лангедок, чтобы их истребить. Если принять во внимание последующее поведение крестоносцев, только жертва Рай-мона-Роже может объяснить эту аномалию (то, что они не перебили еретиков в Каркассонне)».

С 1209 по 1211 год Симон де Монфор продолжал методически завоевывать владения виконта Каркассонна. Он взял Монреаль, Кастр, Памье, Альби, Минерв, Терм, Кабаре, Ла-вор и везде проявлял ту же жестокость, используя террор как орудие войны. В Лаворе (3 мая 1211 г.) он приказал повесить Эмерика де Монреаля и бросить в колодец его сестру Гироду. «Я не думаю, — говорит автор "Песни о Крестовом походе", — что когда-либо во всей истории христианства был повешен барон столь высокого ранга и столько рыцарей вместе с ним — их было более восьмидесяти. Что же касается жителей города, то их собрали в количестве четырехсот человек на лугу и сожгли. А госпожу Гироду крестоносцы бросили в колодец и забросали камнями. Это было преступлением, потому что никто никогда не уходил от этой дамы, не наевшись досыта... Это было в мае, в день Святого Креста, когда Лавор был разрушен так, как я об этом рассказал».

За эти два года Симон де Монфор знал мало поражений, за исключением того случая, когда в конце 1209 года его войска и войска герцога Бургундского были разбиты у крепости Кабарет. Но в 1211 году Пьер-Рожье, ее владелец, увидев, что его замок — единственный, который еще сопротивляется, сдал его Симону де Монфору в обмен на равноценные владения на равнине.

Именно тогда граф Тулузский, всегда осторожный и всегда враждебно относившийся к войне, счел за благо покориться папе. Он отдал свой замок — «нарбоннский замок» — крестоносцам, а его город был практически оккупирован. Аббат Сито и епископ Тулузы Фолькет Марсельский, бывший трубадур, прочел здесь много проповедей, но без особого успеха. Это был тот самый Фолькет, о котором, согласно «Песни о Крестовом походе», граф де Фуа говорил на Латеранском соборе: «Когда он был избран епископом Тулузы, такой огонь запылал по всей земле, что никакая вода никогда не смогла бы его угасить, потому что более чем у пятисот тысяч больших и малых он отнял жизни, тела и души. Даю вам слово: своими делами, словами и поведением он больше походил на антихриста, чем на посланца Рима... Его лживые песни и вкрадчивые слова, погибельные для любого, кто стал бы такое петь или говорить, его отточенные и гладкие изречения, наши подарки, благодаря которым он стал трубадуром [самое пикантное в этой истории заключается в том, что епископ, будучи трубадуром, выступал перед двором графа де Фуа и получал от него в награду за свои услуги многочисленные подарки!], наконец, его лжеучение раздули его гордыню до таких пределов, что нечего добавить к тому, что я вам рассказал...»

Данте, более снисходительный, чем граф де Фуа, поместил этого епископа, который все же был прекрасным поэтом, в свой «Рай», на «Небо Венеры», где он в длинной речи вкратце упоминает о том огне, который пожирал его, «пока позволял возраст...».

В один прекрасный день рыцари Тулузы, а также буржуа и народ, выведенные из себя надоедливостью духовенства и притеснением французов, восстали. Мирный граф был против своей воли вовлечен в войну. Он начал кампанию без особого энтузиазма. Я не буду подробно рассказывать об этих военных операциях, довольно бестолковых и не принесших славы окситанской стороне. Раймону VI удалось осадить Симона де Монфора в замке Кастельнодари. Борьба шла с переменным успехом и с бесполезными подвигами с обеих сторон. В конце концов побежденный Раймон снял осаду.

В рядах южной армии сражался крупный феодал, бывший трубадур Саварик де Маллеон, которого Пьер де Во де Серией* обзывает «самым мерзким отступником и сыном дьявола в неправедности, посланцем антихриста, худшим, чем все прочие и все неверные, врагом Иисуса Христа» и т.д. В действительности этот Саварик де Маллеон два-три раза вступал в бой с Симоном де Монфором, но ничто не доказывает, что он интересовался только дипломатией, войной и женщинами. Английский король назначил его сенешалем Аквитании. Возможно, тулузцы достигли бы решающего успеха, если бы английский король пошел на прямое вмешательство в конфликт. Судьба Окситании решалась в эти дни у Кастельнодари, где граф де Фуа проявил такую храбрость, а Раймон VI был такой жалкой фигурой... Однако галантность не теряла своих нрав. Говорят, Саварик де Маллеон ввязался в бой только из рыцарского духа и чтобы понравиться графине Альеноре Тулузской. «Нас пятьсот, — писал он ей, — и мы ждем только вашего приказа. Один ваш знак — и мы на наших конях!»

В последующие месяцы Симон де Монфор, которым двигала не любовь, а расчетливость, занял сначала Монферран и Jie Кассе, а потом, поскольку Раймон VI не проявил особой энергии для их защиты, Опуль. Сент-Антонен-де-Руэгр, Пенн-дэ-Ажне, Муассак и почти все владения Комменжей. Положение Раймона VI казалось отчаянным. В 1212 году у него оставались только Тулуза и Монтобан.

© 2008 Тайные общества, ордена и секты | Карта сайта