Далее3

8. Этот день, 22 июля, день святой Марии Магдалины, ставший одним из самых трагических за весь крестовый поход, начался почти беззаботно. И осажденные, и осаждающие были уверены, что все опасности еще впереди. Гарнизон строил оборонительные сооружения. Командиры крестоносцев и рыцари держали совет относительно штурма, которые предполагался не раньше чем через день или два; солдаты собирались завтракать. В это время отряд из гарнизона предпринял вылазку за ворота. Гильом Тюдельский, автор первой части «Песни об Альбигойском крестовом походе», с негодованием пишет о безрассудстве этих людей: «О, какую плохую службу сослужил городу тот, кто надоумил их выскочить среди бела дня! Да и как было знать, что натворят эти олухи, эти дубины стоеросовые: под знаменами из белого полотна они ринулись вперед, голося что есть мочи и думая, что очень напугают противника, как путают они птиц на овсяном поле. Они гикали, улюлюкали и размахивали знаменами так, что утро посветлело!» Насмешники приблизились к лагерю пилигримов, один из французов выбежал на мост ответить на их подначивания и был \бит, завязалась потасовка. Подобные вылазки, мелкие стычки, взаимные насмешки и подначивания часто предваряли в ту эпоху серьезные сражения и редко приводили к серьезным последствиям. Но в этот раз командир рутьеров, быстро оценив выгодность ситуации, определил исход осады. Разбойничий король выкликнул сигнал в атаку. Рутьеры бросились вперед, тесня горожан к городским воротам. «Их было, — сообщает Гильом Тюдельский, — более пятнадцати тысяч, все босые, в одних рубахах, вооруженные только палицами». Пятнадцать тысяч — это, конечно, преувеличение, но горожан в любом случае было меньше, и спастись они могли только бегством. Неистовая толпа улюлюкающих рутьеров достигла ворот одновременно с отступавшим отрядом. Они снесли ворота, а основная часть армии, едва успев вооружиться надлежащим образом, ринулась на штурм. Прежде чем гарнизон успел опомниться, вся армия была уже у стен города, а банды рутьеров бежали по улицам, сея вокруг себя ужас.

9. Здесь и далее цитируется «Песнь об Альбигойском крестовом походе - — выдающийся памятник провансальской литературы первой четверти XIII в. Это произведение является уникальным историческим источником, поскольку соединяет в себе историческую достоверность с художественным отражением событий тех далеких лет. Два автора «Песни» принадлежат к противоположным лагерям: создатель первой части (12 песен). Гильом Тюдельский — поборник католицизма; автор второй части (в два раза более пространной) — пламенный окситанский патриот. Несмотря на различие своих политических симпатий, оба автора старались сохранять объективность изложения, что подтверждается документами эпохи и свидетельствами хронистов. Выбор поэтической формы для почти документального повествования укладывается в традиционные рамки окситанской поэзии, в которой получил широкое распространение жанр сирвенты — песни, построенной по модели любовной кансоны, но посвященной вопросам политики, религии или морали. Общий объем «Песни об Альбигойском крестовом походе» равен 9578 стихам, они разделены на 214 неравных лесс (строфы, варьирующиеся по длине от 15 до 85 строк и объединенные единой рифмой). Начальные 131 лесса принадлежат перу клирика Гиль-ома из Тюделя (города в испанской части Наварры), который последовательно излагает события 1208—1213 годов, начиная с диспутов между посланцами папы и священниками-катарами и до печально знаменитой битвы при Мюре. Хотя Гильом не испытывает сочувствия к еретикам и не сомневается в правоте крестоносцев, однако он осуждает массовое истребление южан. Второй автор, имя которого осталось неизвестным, продолжает излагать события вплоть до июня 1219 года, когда принц Людовик (будущий Людовик VIH) начинает поход на Тулузу во главе крестоносного войска. Споры о личности этого автора, ярого сторонника графов Тулузских, не затихают и поныне. Для безымянного поэта армия Монфора является не защитницей веры, а ордой завоевателей.

© 2008 Тайные общества, ордена и секты | Карта сайта