Далее3

Третьей пыткой по ритуалу инквизиции была пытка огнем. Подсудимого, уже полумертвого от перенесенных мук посредством дыбы и вливания воды, клали ногами к пламени и палили его медленным огнем. Каждая такая пытка продолжалась около часа, и палачи-инквизиторы имели довольно времени, чтобы впитывать содрогания и гримасы муки и ужаса.

В результате всех этих пыток подсудимый или приговаривался к отдаче в руки светских властей, то есть присуждался к смертной казни, или же оставался на подозрении. Тогда его выпускали, но с наложением на него проклятия на год. Если по истечении года подозрение не было им с себя снято, его признавали уже упорным еретиком, снова приводили на суд в трибунал, и тогда уж дело кончалось большей частью «отдачей в руки светских властей» и бескровной смертью на костре.

Преданные проклятию на год весь этот год отлучались от общения с остальными христианами. Всякий, кто приходил в дом к еретику или садился за стол к нему, лишался права входить в церковь. Умирая, еретик не имел права приглашать врача, — он лишался помощи и духовной, и светской. Явившись с показанием в трибунал раньше года, он получал разрешение от грехов и присуждался к церковному покаянию на пять лет, а в более серьезных случаях на десять лет. Вполне отрекшийся и получивший прощение и потом снова впавший в ересь уже не мог никаким покаянием рассчитывать на прощение церкви. Ему предрешался один исход: смерть на костре.

Кающийся и находящийся на подозрении носили темную покаянную одежду, сшитую на манер сутаны с большим крестом на груди и на спине. В общем, одежда эта представлялась в виде мешка с отверстием, куда просовывалась голова. Кающийся обязан был публично бичевать себя и в продолжение обязательного срока предпринимать паломничества, налагать на себя посты и пр. Когда кающийся признавался достойным прощения, церковь давала это прощение в торжественной обстановке. С кафедры монах-доминиканец произносил торжественную речь о страшных грехах и о возмездии неба. Еретик или подозреваемый в еретичестве, склонив колени, каялся в грехах и клялся быть верным церкви. За ним, коленопреклоненные, клялись двенадцать поручителей, знавших его жизнь в продолжение нескольких лет. Получив такого рода клятвы и обязательства, трибунал выпускал свою жертву, но продолжал зорко следить за ней.

В Лангедоке, после первых жертв, которыми являлись большей частью вожди религиозных движений, суровые и упорные люди, не поддававшиеся ни на пытки, ни на убеждения, остальные миряне-сектанты предпочитали не навлекать на себя всех последствий инквизиционного суда и надевать маску притворного католического правоверия. Вот почему число кающихся в Лангедоке было так велико. Правда, носить эту маску притворного правоверия было нелегко, потому что инквизиция зорко следила за своей паствой, и достаточно было чьего-нибудь доноса, чтобы жизнь альбигойца, скрывающего свои истинные убеждения, повисла на волоске.

Ритуал кающегося отличался свойственной Средневековью жестокостью; монахи исходили из мысли, что Господу угодны все унижения человеческого достоинства, которым подвергали кающихся. Приниженный, изуродованный человеческий дух, с его религией страха, расчета, смирения из боязни мук предпочитали свободному верованию свободного человеческого духа.

© 2008 Тайные общества, ордена и секты | Карта сайта