Далее1

Ему зачитывали обвинительные свидетельские показания, где правда нередко перемешивалась с ложью. Затем слово предоставлялось обвиняемому. Очень редко перед судом представал еретик, который прямо, в ответ на обвинение, признавался в ереси. Если таковой попадался, суд или усове-щевал его, пытаясь вернуть в лоно церкви, или же, в случае упорства, присуждал к казни. Большей же частью обвиняемому расставлялись сети диалектических ловушек святых отцов, всячески старавшихся сбить еретика с толку и добиться его признания.

Начинал обыкновенно главный инквизитор, стараясь испытать подсудимого в его веровании. Инквизитор искусно задавал целый ряд вопросов, из которых первые имели связь с некоторыми последующими и обнаруживали или согласие и последовательность всех ответов обвиняемого, или же самопротиворечие его. Кроме того, ответы подсудимого сличались с показаниями свидетелей, имен которых подсудимый не знал. Инквизитор обиняком касался пунктов обвинения и узнавал об отношениях подсудимого к обвинителям. Если подсудимый упорствовал в отрицании своей вины, а показания его были разноречивы, или же если при «случайном» упоминании имен обвинителей он не заявлял о своей вражде с ними, то показания обращались против него, и суровый инквизитор мог обратиться к содействию пытки, дабы вынудить откровенные ответы. Большей частью так оно и бывало.

По двадцать шестому канону Нарбоннского собора 1233 г. не требовался даже допрос, раз были обвинительные показания. Причем обвинителями могут быть даже лица, находившиеся под судом и обесчестившие себя какими-либо позорными поступками. Родственники подсудимого не допускались свидетельствовать в его пользу, но против него сколько угодно. Естественно, что личному произволу трибунала открывался простор безграничный и что в большинстве случаев обвинительный приговор был предрешен. Обвинителей подсудимый мог видеть множество на суде, защитников — ни одного.

Одним из излюбленнейших средств испытания правдивости показания обвиняемого служили пытки огнем и водой. Обычай испытания огнем и водой — очень древний и считался именно испытанием, а не средством добиться правды. Тот, кто выдерживал пытку, являл собой праведника, которому небо помогало выйти из испытания с честью. Тот, кто не выдерживал, обнаруживал преступника, к мукам которого небо было равнодушно. Но в этих испытаниях мужественный и твердый человек мог выйти победителем. Инквизиция же не соглашалась отпустить жертву, выдержавшую пытку, а, наоборот, видела в ее твердости доказательство дьявольской помощи. В 1144 году в Суасоне подвергли испытанию водой катаров, — им насильно вливали в горло большое количество воды, не вмещаемое желудком. В 1207 году в Безансоне пытали раскаленным железом вальденсов.

Пытка производилась иногда перед лицом всего трибунала, но большей частью ею руководил один инквизитор, которому сопутствовали палачи, служители и секретарь, записывавший показания пытаемого. Некоторые инквизиторы отличались особенно свирепой изобретательностью в деле применения разнообразных пыток; таковы были Конрад Марбургский и Петр Веронский. Впрочем, инквизиция первого периода в Лангедоке и Италии меньше обращалась к жестокостям пыток, чем позднейшая инквизиция в Испании. Доминиканцы считали одним из самых сильных орудий увещевания и устрашения небесными карами, страшным судом и муками вечного ада. Первыми мерами были именно увещевания и словесные картины ужасов ада, который грозил еретику. Далее пускались в ход такие средства, как угрозы личной ставки со свидетелями обвинения, подсылка родных увещевать еретика сознаться в грехе и покаяться. Если все эти средства не действовали, подсудимый приводился в пыточную камеру.

© 2008 Тайные общества, ордена и секты | Карта сайта