Далее2

Из всех южных еретиков только абсолютные дуалисты верили в переселение душ людей в животных (умеренные дуалисты, напомним, были традуционистами). Теория реинкарнаций была совершенно необходима в системе абсолютного дуализма, потому что постепенное, но совершенно механическое (без свободы воли) очищение душ происходило в ней посредством обязательного опыта зла и страданий в последовательных жизнях. Чтобы более полно представить себе распространение катарских идей в XII и XIII веках и даже позже, нужно терпеливо поискать в окситанской, французской, итальянской и немецкой литературе Средних веков все темы манихейского или катарского происхождения, которые благодаря их переделке в поэмах и романах ускользнули от бдительного ока католических переписчиков. Их гораздо больше, чем считает официальная ересиология.

Например, роман о Варлааме и Иосафате включает в себя миф о Единороге, который существенно отличается от ортодоксальных версий той эпохи, имеющихся в нашем распоряжении, и, возможно, восходит к архетипу, испытавшему сильное влияние восточного манихейства. Кроме того, он отражает множество еретических теорий. Фразы вроде: «И я сразу же увидел, что этот мир лишь ничто и пустая суета», — в контексте, где Дьявол играет большую роль, чем в католической традиции, отражают несомненное влияние дуалистического учения.

Окситанский трактат об «именах Богоматери» (конец XIII века) таинственным образом различает Люцифера и Сатану, как это делали катары*. Вполне католическое «Breviari сГАтог» Матфре Эрменго (1288 г.) изобилует концепциями, которые пахнут костром, точно такими же, как в «Трактате о двух началах». Это не значит, что все эти авторы были еретиками; просто границы ереси никогда не были особенно четкими. В те века можно было быть еретиком, не зная этого. Что же касается поэтов, то они зарабатывали везде, где могли, и многие из них вращались в катарских кругах.

Итальянская поэма «Иль Фиоре», которую иногда приписывают Данте, была, вероятно, написана одним из эпикурейцев XIII века, вроде Фаринаты дельи Уберти или Гвидо Кавальканти (которых Данте знал). Автора вдохновляли прежде всего теории нового латинского аверроизма и ненаучного натурализма «Романа о Розе», но v него с силой проявляется и катарский антиклерикализм. Поэт НИЧУТЬ не скрывает своих симпатий к патаренам Флоренции, истребленным в том же 1244 году, когда запылал костер Монсе-гюра.

Такие же изыскания в немецкой поэзии Средних веков, проведенные с полной духовной свободой, дали еще лучшие результаты. Мне кажется, трудно не заметить следов катаризма в произведениях Готфрида Страсбургского, в антипапских выпадах Вальтера фон дер Фогельвейде, и прежде всего, — в «Парцифале» Вольфрама фон Эшенбаха, ряд сюжетов которого восходят к иранскому (манихейскому) оригиналу. Если вспомнить о том, что для многих духовных лиц Средних веков (самый знаменитый из них — Беранже Турский, 1081 год) стало невозможным в рамках одного метафизического целого, а следовательно, и в посвященной гостии, сосуществование духа и материи, света и тьмы, Искупления и греча, можно согласиться с мнением, которое высказал Леонардо Ольшки, что светящийся СОСУД Грааль не имел иной функции, кроме окормления кающегося духовной пищей, освященной светом, с которым отождествляется и в котором проявляется добрый и трансцендентный Бог. Гос-; ня заставляет вспомнить об освященном хлебе, который разламывали и раздавали верующим на священных трапезах, которые были одной из немногих катарских церемоний, где без участия священника, без алтаря и иных ритуалов взывали только к Иисусу Христу как посреднику между Богом Света и грешным человечеством, над которым властвует бог Тьмы.

© 2008 Тайные общества, ордена и секты | Карта сайта