Далее4

Более характерна и более убедительна традиция, относящаяся к Монт-Вимеру в Шампани. В 1042, 1048 и 1144 годах это место, похоже, было центром нсоманихейства. В 1239 году состоялось аутодафе в присутствии графа Шампанского Гибо де Шансоннье и монаха-доминиканца Робера, великого инквизитора и бывшего еретика, который с яростью отступника сжигал всех, кому раньше поклонялся. Число жертв достигло примерно 180. Любопытно, что во французском дикте», опубликованном в 1883 г. Гастоном Рейно, «Дикте о кобыле Дьявола», есть намек на это аутодафе и также сообщается о традициях, связывающих Монт-Вимер с древним манихейством. Еще Альберик де Труа-Фонтен рассказывал о Фортунате, который, будучи изгнанным из Африки святым Августином, приехал в Шампань, где он обратил в свою веру чожака разбойников по имени Вимер. Автор «Кобылы Дьявола» со своей стороны сообщает нам, что этот Вимер был изгнан святым Августином из Ломбардии... Не следует, конечно, доверять этим легендам больше, чем они того заслуживают. Однако упоминание в них о Фортунате весьма смущает. Создается впечатление, что летописец и поэт все спутали — и хронологию, и историю. Ломбардия появляется здесь, несомненно, в память о пребывании святого Августина в Милане, а, может быть, и потому, что в XIII веке знали, что катаризм был занесен из Ломбардии. Но почему Форту-нат не мог приехать в Шампань и обратить Вимера? Мы не знаем, к сожалению, каковы были подлинные верования Лой-тарда из Шампани, который разбивал кресты и отказывался платить церковный налог. Был ли он потомком «разбойников», обращенных в манихейство Фортунатом? Или он впал в ересь под влиянием богомильских миссионеров, которые просто возродили в Монт-Вимере древний очаг римского манихейства? Могли ли эти миссионеры дойти до Шампани?

Обычно полагают, что окситанский катаризм пришел из Болгарии через Хорватию и Ломбардию; Венеция, несомненно, сыграла важную роль в этой передаче, однако путь ереси из Прованса в Лангедок четко не установлен, и еще менее ясно, каким образом она могла достичь Орлеана и Шампани еще раньше, чем проявилась в Лангедоке. В действительности эти две гипотезы никоим образом не противоречат друг другу. Несомненно, во Франции и Западной Европе в XI веке имело место возрождение манихейства, которое никак не было связано с богомильской пропагандой, — она могла его просто «реактивировать», — и другими ересями, которые были обязаны ей почти всем своим содержанием. Я не думаю, что должен сразу заняться этими противоречивыми вопросами.

Достоверно лишь то, что в 1167 или 1172 году* патриарх дуалистической церкви Константинополя Никита, который в своих верованиях ориентировался на Драговицкую** церковь (абсолютно дуалистическую и основанную, как говорили, самим Мани), председательствовал на катарском соборе в Сен-Феликс-де-Караман и был на нем воистину духовным вождем, признанным всеми. В присутствии многих епископов, среди которых были Бернар де Симорр, епископ Кар-кассонна, и Бернар Раймон, епископ Тулузы, Никита произвел административное деление, определив границы катарс-ких епархий Альби, Тулузы, Ажена, Каркассонна, «Франции» и Ломбардии, и совершил ряд обрядов, в частности, дал «кон-соламентум» Сикару Селлерье, епископу Альби.

Итак, каким бы ни было происхождение богомильства, произошло ли оно от павликианства, а то, в свою очередь, от древнего манихейства, датировать 1167 (или 1172) годом следует, конечно, не первое появление окситанского катаризма, но его выступление в качестве доктрины со своей организацией. С 1167 или 1172 года он ориентируется в философском плане на направление абсолютного дуализма. И эта идеологическая определенность совпадает с его утверждением в Лангедоке и установлением его иерархии в рамках епархий, границы которых были теперь четко определены.

© 2008 Тайные общества, ордена и секты | Карта сайта