Далее1

Братьями-судьями были избраны монахи доминиканского монастыря.

Соответственно своему решению, папа издал буллу, в которой указывал, что епископы слишком обременены своими разнообразными обязанностями и что поэтому доминиканцы могут успешнее их заниматься богоугодным делом борьбы с ересью. Доминиканцы рассыпались по всей Италии и Лангедоку. Они бродили и в Испании, по Кастилии, Наварре, Арагонии, заходили в Португалию, Францию и Германию. Деятельность их была действительно беспримерной по страстности и горячности усердия. Сосредоточием их действий были монастыри.

«Не будучи достаточно сильны, — пишет Григорий IX, — остановить такое поношение Создателя, но желая прекратить эту опасность гибели для душ заблудших, мы просим тебя, убеждаем и приказываем, сим апостольским посланием, под страхом божественного суда, дабы ты тех из братьев, вверенных тебе, которые научены закону Господню и которых ты признаешь склонными к этому делу, разослал по разным сопредельным местам твоего надзора, дабы они поучали клир и народ общею проповедью, где сочтут ее удобной. Для основательного исполнения этого дела они изберут себе разные местности и займутся с особенным старанием еретиками и отлученными (infamatis). Если виновные и отлученные, будучи допрошены, не захотят вполне подчиниться приказаниям Церкви, то братия станут исполнять относительно их наши справедливые статуты против еретиков, вновь обнародованные, направленные на укрывателей, защитников и покровителей еретиков, действуя, однако ж, в пределах этих статутов (secundum eadem statuta nihilominus processuri)». Те, которые, отрекшись от ереси, захотят обратиться к Церкви, могут получить обращение и разрешение по обрядам церковным и воссоединиться с нею, если того заслуживают, смотря по степени их заблуждения и по статутам. Папа давал двадцатидневную индульгенцию тем, которые будут присутствовать при проповеди доминиканцев; самим же братьям-проповедникам, которые возьмутся за это дело, давал полную индульгенцию во всех грехах, в которых они принесут покаяние.

При первых же шагах доминиканцы-инквизиторы вызвали против себя негодование и злобу мирян, и в Кордесе трое из братьев были тайно убиты. 26 мая 1237 года был подписан первый приговор тулузского инквизиционного суда. Судопроизводство инквизиторов было оригинально и по основным своим приемам неслыханно. Оно зажимало рот обвиняемому, не давало ему ни оправдываться, ни доказывать своей невинности. Заподозренный в глазах судей был обвиняемым. От первого допроса до пыток и костра или заключения был один шаг.

Своеобразным приемом этого судопроизводства было то, что суд был тайным, что обвиняемый не знал своих обвинителей и не имел защитников. Материалом следственным были, во-первых, донос, а во-вторых — те показания обвиняемого, которые вырывались у него во время пытки. Если обвиняемый упорствовал, то считался закоренелым еретиком; если сознавался, суд считал себя удовлетворенным. И в том и в другом случае результатом был костер. Лишь в самом начале функционирования первых трибуналов наказания назначались сравнительно легкие. Свирепость судей возрастала, а первое условие суда — пытка — приучила их считать неизбежным в делах суда кровь, муки и смерть судимых. Оправдания были так редки, что два-три случая подобных оправданий в первом периоде деятельности инквизиции историки занесли на свои страницы, как величайшую редкость.

Среди первых судей и проповедников из доминиканцев делается знаменитым упомянутый Конрад, убитый под Мар-бургом. Его речи вызывали такой интерес народа, что в храмах не умещалась толпа слушателей, и Конрад уводил их на площади, под открытое небо. Вот что говорит об его деятельности историк:

«Богатые способности этого человека направлялись на преследование себе подобных. Всюду он приносил с собою проклятие и безжалостный суд. Попасться в его руки значило или проститься с жизнью, или навсегда опозорить себя. Его примеру подражали прочие инквизиторы. Он прощал еретиков не за признание вины, а за донос на друзей; отказ грозил костром, приговор исполнялся в тот же день. Суд вершился быстро и беспощадно, не требуя признания и не разбирая звания подсудимых. В глазах его палачей все были равны. Он начал поселянами, а окончил баронами. Второпях, в этой «ревности не по разуму», он действительно сжег много знатных людей, и даже многих совершенно напрасно. Апелляции не допускалось, так как не было защиты, а личные протесты не принимались. Архиепископы кельнский, трирский и майнский пытались остановить его свирепость, но Конрад не только не слушал их, но, оскорбленный их вмешательством, объявил крестовый поход. Неизвестно, чем бы окончилось это столкновение, если бы Конрад не пал от руки неизвестных убийц. Его убили 30 июня 1233 года люди, 262 к которым он сам никогда не имел никакой жалости и терпение которых превзошло всякую меру».

© 2008 Тайные общества, ордена и секты | Карта сайта