Далее1

Назначенный в Тулузу легат, стоявший во главе местного инквизиционного трибунала, деятельностью своей возмутил весь город и внес в него яд доноса, недоверия, взаимной злобы. Каждый видел в другом врага и доносчика, каждый искал случая отомстить. На улицах начались столкновения, иногда дело доходило до убийства. На альбигойцев стали охотиться как на зверей. Их находили в лесах и волокли на суд. Инквизиционный дом делается центром власти, оттуда исходит как бы влияние злого духа, убивающего спокойствие горожан и распространяющее заразу убийства, доноса и злобы. Поистине дело Христа католическое духовенство обратило в дело братоубийства, злобы и" кровопролития. Страшные страницы истории инквизиции являются сплошными пятнами крови в истории человечества. И по иронии судьбы именно учение о любви, о всеобщем братстве, будучи искажено, породило весь этот ужас. Недаром среди искушений дьявола поэт самым страшным и соблазнительным сделал искушение картин будущего, в котором искупитель мог увидеть осквернение своего учения и поистине страшные плоды приложения его к жизни фанатиками и безумцами.

...Толпа стихает. Слышен хор.
На площадь шествие выходит.
Монах с крестом его подводит
Туда, где высится костер.
Средь черных ряс в рубахах белых
Мужей и жен идут ряды.
Злых пыток свежие следы
Горят на лицах помертвелых.
И вот хоругвей черных лес
Недвижно стал. На возвышенье
Мелькнули мучеников тени.
И вдруг костер в дыму исчез —
Под стоны жертв, под пенье хора,
Под тяжкий вздох твоей груди...
Но ты на старца погляди!
Не сводит огненного взора
С огня, дыханье затаив.
Он молод стал, он стал красив.
Молитву шепчет... Неужели
Твое он имя произнес?
Тебе — ты слышишь? — он принес
Несчастных в жертву, что сгорели.
Тебя прославил он огнем,
За души грешников предстатель.
Ты весь дрожишь? Так знай, мечтатель:
О кротком имени твоем
Моря из крови заструятся,
Свершится бесконечный ряд
Злодейств ужасных, освятятся
Кинжал и меч, костер и яд.
И будут дикие проклятья
Твою святыню осквернять,
И люди именем распятья
Друг друга будут распинать!

И станет знаменем в борьбе непримиримой
Твой крест, твой кроткий крест, символ любви твоей...
И, руки вверх воздев, молился друг людей:
«Да идет чаша эта мимо»...

Бывали, впрочем, случаи, когда в сознание кровавых служителей алтаря вторгалась мысль о нестерпимом противоречии между исповедуемой религией любви и кровавым насилием над душой и телом людей. Так, назначенный из Бургундии для розыска альбигойцев священник Иоанн Филиберт, посетив несколько молитвенных собраний альбигойцев, кончил тем, что из их гонителя сам превратился в альбигойца. Но, боясь преследования и кары, отрекся от них, будучи заподозренным. Много лет после этого он явно оставался католиком, а тайно альбигойцем; днем служил католическую обедню, а ночью тайком уходил на служение альбигойцев. Поймав его во второй раз, господствующая церковь уже не помиловала его.

«Так как церковь, — говорится в прочитанном ему приговоре, — не имеет больше средств противодействовать твоей погибели, то мы теперь тебя извещаем, что ты, называющийся Иоанном Филибертом, священник, должен быть лишен своего сана: а когда ты будешь низложен, мы предадим тебя в руки светской власти для суда и наказания. Предавая ей тебя, мы просим ее сохранить тебе жизнь и не сокрушить твои члены, а по совершении тобой достойного покаяния мы разрешаем тебе принятие Святых Тайн».

© 2008 Тайные общества, ордена и секты | Карта сайта